Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Роман Эсс - Другу-поэту

Как ни стремись ты, как ни думай:

не до стихов им, видит бог,

все трезвы, жадны и угрюмы

глядят лишь в нищий кошелек.


У них все вечный понедельник,

их в рай не пустят, точно, брат!

И потому-то только денег

желают ближним да храпят.


Народ-осел и неудачник,

и их счастье на земле:

молить любимый зомбоящик

с баландой власти на столе.


У овощей бесовской власти

иль рак их скосит иль злой труд,

или котлетой подавяся

незапно в новый гроб сойдут.


Хотя совсем не олигархи,

гордятся, пыжатся, снуют,

или на новой  иномарке,

смеяся, прямо в ад сойдут.


Зачем мудришь ты над стихами?

Неумолимо как часы,

толпа тупая с пастухами

жует подошвы колбасы.

Жрущие


Дабы была всем истина темна

сам сатана придумал мед и сахар.

бифштекс, салями, пармезан-луна

на сии выи, непокорные аллаху.


Киши, киши в долах людское мясо

во имя Золотого Унитаза

Астарты пляской мирового черта

в венце рогатом в гавани Нью-Йорка.


А  потому и бисмилла и хэллилуйа

вам, пожирателям колбас, окороков

в сей год Свиньи и ассамблеи ветродуев

во имя будд, апсар пищевиков.


Чем больше телы нежит лень и сытость -

тем злей вокруг борьба за холодильник.

Мне что с того? Свиная мохнорылость

день, ночь с экрана тычет свой урыльник.


Под небом есть животное такое:

на мировом деревни пепелище

оно,ища червей в подземной пище,

не смотрит в небо никогда святое.


В моей избе бесхолодильной неспроста

метет углы старуха-нищета, 

неугомонная, сварливая зараза!

канюча мяса, мяса, мяса.


Скворчит и жарится в сем мире!

В подлый труд

не пророни, поэт, им всепрохожим:

живите, люди, словно птицы Божьи,

которые не сеют и ни жнут.

Ночью жуткое серое небо.....


Ночью жуткое серое небо

и сосущая зыбкая тень

плесневелою корочкой хлеба

провисает во мрак деревень.



Ни огня, лишь кусты - междометья

ужас дней шевелят на юру

у селянских могилок столетья

на засмертном голодном ветру.



И бегут окаянные горя

в зыбкий ужас ночных облаков

словно волки полынью как море

пробегают последних веков.



Над оврагом в сухом редколесье

этот ветер тревожный знаком

слишком многим в заглохшем подстепье

над мигнувшим глухим огоньком.



Никого у ненужного рая.

Никого. Лишь пустыня да мгла.

Да гудят провода, да сверкает

у дороги осколок стекла.

Ночью жуткое серое небо......


Ночью жуткое серое небо

и сосущая зыбкая тень

плесневелою корочкой хлеба

провисает во мрак деревень.



Ни огня, лишь кусты - междометья

ужас дней шевелят на юру

у селянских могилок столетья

на засмертном голодном ветру.



И бегут окаянные горя

в зыбкий ужас ночных облаков

словно волки полынью как море

пробегают последних веков.



Над оврагом в сухом редколесье

этот ветер тревожный знаком

слишком многим в заглохшем подстепье

над мигнувшим глухим огоньком.



Никого у ненужного рая.

Никого. Лишь пустыня да мгла.

Да гудят провода, да сверкает

у дороги осколок стекла.