Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Роман Эсс - Незыблемое.


Есть мир другой: вон он за поворотом,

явней чем наш, незыблемый сосед, -

стоит столпами в облаках веками,

стоит и блещет радугой лугами.

Иное солнце ходит там в высотах,

но лишь немногим - невечерний Свет.


Он в плеске рыб в речушке под покосом,

в глазах бездонных видимых зверей,

в качаньи трав на том холме высоком,

на самом дне в том омуте глубоком.

Но далеко он от стихи грозной

для беззаботных нынешних людей.


Тот грозен мир к чужим, себя он прячет

от наших зол, тщеты и неудачи,

куда сокрылись, жженые дотла

рабы квартир, тщедушные тела

упрятав в стены от тоски и плача

страдальцев мира по углам пропащим.


Туда глядят над бездной расстояний

премудрым взором травы и кусты.

Постичь тот мир возможет лишь Молчанье,

не тучи слов безумной суеты,

о нем гласит любая сторона,

о нем поет зеленая Луна.


Когда зимой на странные сугробы

стоит веками этот странный снег

на ели, крыши, на зверье и тропы,

когда все спит, спит смертный человек,

явней чем ты, чем я, сугробы вьюг,

стоит тот мир, очерчивая Круг. 


Когда ночами в облаках из рая

проходят звезды в вечном мире том,

о нем гласит струна, поля и нивы

на злые сны от века нечестивых.

И ходит ангел в облаках, смиряя

безбожный мир недрогнувшим Числом.

Роман Эсс - В тайге.


Просыпайся и оденься.Хоть морозы велики,

мы увидим брег реки

с колдовскою, золотою заметенною тайгой;

ветви, светом позлащены

над деревней освященной

солнцем с розовой луной.



И холмы вдали,и остров,

потухающие звезды,

избы сирые в снегах.

Мы пройдем по тропке узкой

в величавых соснах русских

и в наутренних дымах

к кораблям, что спят в снегах.


Рыбаку уже над лункой

ты сверкаешь в полушубке

словно райские деревья

дремоты в январском сне -

в белой-белой кисее

над проснувшейся деревней.


Кот лишь нежится бездельник.

Не беда, что нету денег:

посмотри, как все сверкает

над чертогом изо льда!

Петухи поют и лают

и собаки как всегда.


Никого не привечая,

мы потом напьемся чая

да растопим камелек,

развернем стихов тетради

утра в синей благодати

под сосновый потолок.


Ты утри немые слезы

и при треске дров березы

посмотри - вон ходит хорь,

прогоняя жизни морок

как колдун в снегу у елок,

и забудь земную скорбь.

Роман Эсс. - Безрадостно в сером созданьи


Безрадостно в сером созданьи

бродить средь калек и скопцов,

встречать у обшарпанных зданий

лишь рыбьи глаза мертвецов.


Среди тротуаров обрюзгших

и ржавой гаражной тоски

смотреть лишь на тени минувших

у злых теплотрасс у реки.


Застойной, болотной и грязной.

И видишь зачем-то с моста

под городом злым, безобразным.

И выхода нет, и тоска.


Зачем телемачта средь мрака

под куполом ада седым

на крыши горит над оврагом,

помойкой, проулком пустым?


Кому эти девы-старухи

у стойки у барной давно

хохочут о жизни-везухе

и пьют золотое вино?


Кому бесполезно взывает

на морось вон тот светофор?

Кому путь в ночи освящает

прожектор, чей радует взор?


Зачем та живая собака,

забыв  о двуногих о всех,

под мусорным ящером-баком

дрожит - словно то человек!


Зачем у подьездов оторвой,

всему безраздельно чужой,

бреду я,живой или мертвый,

во мгле безответной, пустой?

Когда с луною царственная ночь....

Когда с луною царственная ночь

юдоль страданий умиряет снами - 

я знаю,  верю:влажными звездами

то мир бессмертных смотрит нам помочь

пройти в сем аде скорбную дорогу.

Нет мертвых в мире под бессмертным Богом!


Когда туман запутывает лес,

так что ни тварь и звука не проронит,

в надир Луны по хрусталю небес

зверей небесных царственных гармоний

звенят осанну над лесной страной.

И ад трепещет в этот час земной!


Ни тень от птицы, ни зверья стопам

нет воли в соснах синих перед солнцем

в колоннах древ тревожить Бога храм.

Лишь ока неба луч зеленый льется,

как утешенья умерших родных

на ряд избенок бедных у святых.

Здесь март приходит в мае......

Здесь март приходит в мае, а к концу

уже июнь, и запахи сирени

подобны подгулявшему певцу,

уткнувшемуся женщине в колени.


А настерпимый блеск нагих холмов

еще в дрожаньи зимних стуж гремучих.


Непокидаем после холодов

уютный кров... и бродит неминучий

дух века и жестоких городов,

когда мороз под плитами из льда

заставить тякать лунную собаку,

там где в тиши уж талая вода

в придонной мгле побеспокоит  рака.



Неодолимый

в ночь зимний сон нисходит в полнолунье

тревожное, но пахнет уж навозом

с соседского сарая весенний по рогозам

тревожный дух, заглядывая в окна.


Сверкает вновь застывшая дорога.


А ты, а ты,

соборница всех зим и лет моих

погибших в захолустье

напрасно - что ж ты молчишь, в колени опустив

свое шитье?


Крадется нежность грустью.

Река бежит и катит воды жизни

к устью.


Так жизнь уходит день за днем, ничьих

трудов не стоя. Глупые бумаги!

Пойти бродить по полнолунные овраги...


Так отчего же в Грузию

мы не поехали тогда? Здесь жизни нет!


Хотя тому уж будет десять лет.

Роман Эсс. Безрадостно в сером созданьи.....


Безрадостно в сером созданьи

бродить средь калек и скопцов,

встречать у обшарпанных зданий

лишь рыбьи глаза мертвецов.


Среди тротуаров обрюзгших

и ржавой гаражной тоски

смотреть лишь на тени минувших

у злых теплотрасс у реки.


Застойной, болотной и грязной.

И видишь зачем-то с моста

под городом злым, безобразным.

И выхода нет, и тоска.


Зачем телемачта средь мрака

под куполом ада седым

на крыши горит над оврагом,

помойкой, проулком пустым?


Кому эти девы-старухи

у стойки у барной давно

хохочут о жизни-везухе

и пьют золотое вино?


Кому бесполезно взывает

на морось вон тот светофор?

Кому путь в ночи освящает

прожектор, чей радует взор?


Зачем та живая собака,

забыв  о двуногих о всех,

под мусорным ящером-баком

дрожит - словно то человек!


Зачем у подьездов оторвой,

всему безраздельно чужой,

бреду я,живой или мертвый,

во мгле безответной, пустой?