Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Узнику


Приветствую тебя, монах, гроза жидов,

изгнанник радостный бесовских городов,

в узилище уральском заточен,

сколь славен ты у будущих времен,

как русский Царь незапный вдруг на царстве

жидовской тьме в печальном государстве

вдруг воссияет о бесовские полки!


Архангелы до Немана-реки

погонят вон Талмуда злую силу:

воскреснешьь вновь как Лазарь из могилы.


Крепись, мужайся.

Да порукой от поэта

будь свыше нам царица Лизавета,

что не бояся яд жидовских стрел

изгнала бес за русский передел

Указом гневным, царственной десницей

долой шипящих вон за польскую границу.


Падет ярмо жидовское! Не время

еще казаку вдвинуть ногу в стремя,

очистить от жидовских лях свою столицу.

Но в гневе уж Пречистая царица.


Благослови тебя от века и до ныне

все мученики - русские святые.

Всяк человек есть суета и прах.....


Всяк человек есть суета и прах:

все копит, копошится, лжет над нами,

пляша на русских царственных гробах,

пляша на русских кладбищах с крестами.


В дворцах их геленджикских будут внуки

чужих родов на мраморе скакать,

и стулья золоченые со скуки

ростовщикам пронырным продавать.


Но странник я,пришелец.Нужно, нужно

куда-нибудь от жизни фарисей

и лицемерья власти этой чуждой

бежать словно кочевник из степей.


Так чуждо все словно бетонные квартиры

оленеводу-чукче в городах:

в необозримых северных снегах

владельцу тундр великих полумира!


Как он весной в  цветущие болота,

на оси мира сидя пред зарей,

всему есть царь и абсолютная свобода,

глядит себе на пошлый шар земной.


Не слыша старых проституток у подьездов

и свистопляску всяких телебес,

и старческий маразм коммуносьездов

на трупе вьялом их КПСС.

Abussus abyssum.


Проснись от сна. В поля бурьяна

взойди по пояс в день унылый

в невосходящее светило,

гряди в полунощные страны.


Взлететь пытайся над гробами,

мимо руин, погостов сирых

иди и путайся ногами

в сетях восторженного мира.


И вниз смотри с великим страхом:

там в городах, покрытых тьмою,

идет дележка зла и праха

и шевелится все живое.


Там в безднах мрачных, безднах темных

Содом бытийствует вальяжный,

там сны темны в многоэтажных

у них могильниках бетонных.


Во мгле мосты висят,мигая,

под небоскребами дворцов.

И кто-то плещет черной стаей

над мириадами голов.


Потом,увидя все, в иное

крылами отлететь спеши

в поля былые спелой ржи

и в крестьянское святое.

Роман Эсс - Пейзаж.


Январский серенький денек:

всяк ляг да плюй под потолок!

Руины бани безисходны...

Словно  прошел тут сатана,

проходят тени у окна

в деревне русской безработной.


У бюста Ленина в буран

вроде советских партизан

топочут с сумками с ларька

папаши Зю как пионеры -

богаты лишь пенсионеры.


Унынье, холод да тоска.


И одиноко и бесцельно

над всем дымит труба котельной.

А у закрытой у больнички

орет ворона на ветвях

вслед уходящей электричке.


Спаси их всех что ли аллах?


Наташка спиртопузырьком

плетется в мареве седом,

поскольку нынче понедельник.

И закусила уж драже -

как все младые тут без денег,

опохмеленная уже.


Опохмеленные слегка

грядут с реки два рыбака,

остаток здешнего народа.

И без налима, без язя

пустые ящики неся,

опять без рыбы и дохода.


И как Беда и Неудача

ползет в наморднике собачьем

с утра едва еще с постели,

а нею наш всеобщий пес,

бубня сама себе пол нос -

соседка Таня еле-еле.


Весьма веселые притом

влекут на сдач металлолом

не как угрюмые тут все,

где на сугробе пляшет бес,

былые  член КПСС

по оснеженному шоссе.


Чиновник, полный весь хлопот,

свистит на "Вольво" сквозь народ

в шарфе от Гуччи при параде,

снег завивая ввысь винтом.

В Анталье или там в Хургаде

здесь не бывал почти никто.....


Витек орет им: Суки! бляди!


Когда вечор гудет буран

средь сих безлюдных диких стран,

стихов любовных их ишшо,

детей упорных совмещан -

то в интернете хорошо

читать сто тысяч графоман.

Роман Эсс. - Паломник


В земле пустой,иссохшей и безводной

там я томлюсь и медленно бреду

среди руин в полуденном чаду,

погибли все суетные  народы...


Светило скрыто в мареве горючем,

где черны кости от былых садов.

Один влекусь в руинах городов,

а при луне здесь мрак надземный гуще.


Среди остовов злых электролиний

вдоль по шоссе бреду я по пустыне;

и что летит там завтра иль сегодня?

не птицы то, а тени преисподней!


В руинах от былых цивилизаций:

универсамов, банков и подстанций,

аэропортов, гостиниц золотых,

реклам шуршащих, голых тел на них,


рек, ставших дном, мостов, забитых напрочь

автоскотом, оборванных теней

кого вчера считали за людей...

а ныне просто людоедов в полночь...


цветов, иссохших в урагане пыли,

разбитых стекол у автомобилей,

проклятых денег, ныне мусора Земли,

гримас у ртов, чернеющих с петли,


пронырных крыс, собак, грызущих череп,

во вторник ли, возможно, в понедельник?

в январь? в июль? вонючих океанов,

бывает, трезвый, но все чаще пьяный


с цистерн, налитых тростниковым спиртом,

с водой вонючей, где смердят три гидры -

и с проституткой выпитой руин,

с бродягой ли, всегда один... один!


Ни лиц, ни блестк, ни слов, ни расставаний...

в году 2000 -ом окончилось Писанье...

Роман Эсс -Третья война.


Тот блажен, кто глушью древней

вдалеке от городов

счастлив жить в глухой деревне

в тихом инее лесов.


Нынче ветер мира рушит

мир сторонних человек,

задувая в край избушек

покосившихся на снег.


Дребезжат оконца, клети -

то архангел-ураган

бьет извне плохие вести

от давно погибших стран.


Ветер, ветер, ветер, ветер

воет в пажити пустой.

Некого на целом свете

помянуть за упокой.


Все снега, снега,как спины

древних мамонтов полей.

Ни единой нет машины,

нет бензина, нет людей.


Зябнет лампочка и грустнет,

генератор, керосин

на исходе. -Ох, Иисусе! -

бабка охает с перин.


Солнца нет - как лето света

наш покинуло порог.

Нету спичек, масла нету,

пуст давно и кошелек.


Из болотца леший древний

лезет греться под порог.

Сам собой святит деревню

свечки бледный огонек.


Железякою у петел

в неурочный час глухой

ветер, ветер, ветер, ветер

дует родиной пустой.


Не беда плохие вести!

Не беда нам ураган!

Пусть железо бьет на ветер

сорока погибших стран.


Раскалив дровами жарко

печку в храме тысяч битв,

обступив вокруг голландку

слышим хоры  из молитв.


Среди улицы за полночь

бродит снег-мороз как царь.

Никому светить на помощь

все пытается фонарь.


Некого  на целом свете

помянуть за упокой.

Кто там ходит? Это ветер

бродит родиной пустой.


Топят бедную голландку

из-за случая войны

и несут дрова в охапку

возле инея стены.


Хорошо в фуфайке узкой

смерть голодную как мать

средь промерзлых кладбищ русских -

в полночь гостью привечать.


2012 г.

ПИСЬМО

Россия - кладбище.


На каждом километре

святые косточки здесь русские лежат.

Сто тысяч сел минувших мне при ветре

в буран вещуют рай,и Суд, про ад.


Едва-едва мерцают огонечки

прогнивших изб тишайших деревень.

Зима. Мороз. Засмертья средоточье.

Долина Смерти.Смерти солнца сень.


Кишит столица!зажралась Россией!

Ее кривыми избами гнилыми,

но где лишь только почиет Русский Дух!

Бесстыжие живут  там все поэты,

писатели зажратые - но русских нетути!


О  rus!


Тут Бог витает на платках старух

с клюкой бредущих в вязкой глине одиноких

в глухую осень в сапогах своих жестоких

в далекий храм... уныла красота

пустых лесов пред долгою зимою...


Высота духовной жизни, чистота

в избе без денег -

последние избранники Христа!


Живем в глуши, где вечный понедельник:

нет праздников у бедных поселян

среди разбитых ферм, глухой полыни,

разрухи, ветра в сенях,ни рубля ни!


Лишь буран

швыряет снег на бедные пустыни

кустов овражных, 

нищие поля

безлюдные кривых и падших изб

забытых сытыми.


Унылая земля!

Унылый край вдали от городов:

Леса, овраги, снег да бурелом

Как бы загробных и мистических лесов

Над ледяным сапфирным хрусталем

застывших рек - 

испуганны и ярки

летят мимо загробья иномарки

попрятаться в бетонные могилы

многоэтажные. 

Унылый

забвенья снег заносит колеи.


Дымятся черной тьмою полыньи

всю ночь при звездах колких безысходных,

как в мегаполисах встречают Год Свиньи

давно нехристианские народы.


И ели в саванах 

                 как умершие люди 

следят машинке старенькой вослед,-

как погибает этот мертвый свет,

оцепенело молятся в безлюдьи,

Collapse )

Генваря , ервого


В квартире сельской древней двухэтажки

убогих ламп неистребимый свет

да тлен обоев - как живой привет

олимпиады сдохшей Чебурашки.


Но как мертвы стеклянные глаза

былого мира умерших хозяев -

так мертв и том умерших краснобаев

на книжной полке целых три часа!


И холодильник мертвый Юрюзань.


И пропылен давно фужер советский

в алканьи спирта, что давно немецкий

в него налит по прозвищу Рояль.

Был королевский спирт. И спирта жаль!



Опять придут унылые соседи

все проклясти на этом белом свете

как ревматизм, как вездесущий рак,

что сводит в адъ село, хохочет мрак.


Пой иль не пей - нет разницы в событий

цепи житейской. Пыль шизофрений

разнообразных явных лжемессий

гниет на полке  кладбищем избытья.


Смотреть в окно уж боле нету сил,

где коммунизма вдаль пенсионеры

бредут за Граалем, словно пионеры

бегут на митинг шимпанзе, горилл.


Которых Дарвин-дзен благословил.


Увы, увы мне, нечтомые святые,

в церковной книжке. А исхода нет.

Как Нищеты загробен яркий Свет!

Того гляди, а купят гроб родные!



" " "



Ом падме хом! В сервант гляди шафранно,

пока всесущий голубь-телебог

целует мальчика невинного  в пупок.

И Интернет ревет в ответку рьяно.


У олигархов подле Самоа......


Где б мне набраться хоть чуть-чуть ума

меж коммунистов Храма-автомойки?

Бредешь, бывало, с дружеской попойки,

а вслед шипит  вся нехристь и Москва.


Друг, не зови! Смотри, какой тут месяц!

Он как повешенник среди родных кладбищ

так желт лицом с кротовых перелесиц,

что не зовет в Москву за сотню тыщ!


Средь юбок сальных самого Армани

бал сатаны, уверь мне, не про нас.

Collapse )

Третья война.


Тот блажен, кто глушью древней

вдалеке от городов

счастлив жить в глухой деревне

в тихом инее лесов.


Нынче ветер мира рушит

мир сторонних человек,

задувая в край избушек

покосившихся на снег.


Дребезжат оконца, клети -

то архангел-ураган

бьет извне плохие вести

от давно погибших стран.


Ветер, ветер, ветер, ветер

воет в пажити пустой.

Некого на целом свете

помянуть за упокой.


Все снега, снега,как спины

древних мамонтов полей.

Ни единой нет машины,

нет бензина, нет людей.


Зябнет лампочка и грустнет,

генератор, керосин

на исходе. -Ох, Иисусе! -

бабка охает с перин.


Солнца нет - как лето света

наш покинуло порог.

Нету спичек, масла нету,

пуст давно и кошелек.


Из болотца леший древний

лезет греться под порог.

Сам собой святит деревню

свечки бледный огонек.


Железякою у петел

в неурочный час глухой

ветер, ветер, ветер, ветер

дует родиной пустой.


Не беда плохие вести!

Не беда нам ураган!

Пусть железо бьет на ветер

сорока погибших стран.


Раскалив дровами жарко

печку в храме тысяч битв,

обступив вокруг голландку

слышим хоры  из молитв.


Среди улицы за полночь

бродит снег-мороз как царь.

Никому светить на помощь

все пытается фонарь.


Некого  на целом свете

помянуть за упокой.

Кто там ходит? Это ветер

бродит родиной пустой.


Топят бедную голландку

из-за случая войны

и несут дрова в охапку

возле инея стены.


Хорошо в фуфайке узкой

смерть голодную как мать

средь промерзлых кладбищ русских -

в полночь гостью привечать.


2012 г.

Славяне.


В московском поезде умытом

и ресторан,и пир у сытых,

попса, Хургада средь зимы.

Мелькают мимо окон воды,

мосты,заволжские народы

глядят на скорый из Москвы.



Там в прикровенных занавесках

всему и вся летит в отместку

полк бесов, жрущих колбасу.

И смотрят бедные славяне,

глубинок нищих россияне,

на радость бесов и попсу.


Я средь славян стою убогий

и не молясь как черт безрогий,

ведь возразить им не моги!

среди сих курток окаянных,

штанов брезентовых в бурьянах

и я смотрю из-под руки!


Что ж ты, мой брат,в земных юдолях

всегда без денег,алкоголик,

уж сколько лет тому подряд!

От беспросветности скандальной,

бараков, изб провинциальных,

в чем ты, мой друг, тем виноват?


У сучьей жизни не попросишь!

И не ответит.Долу клонишь

зачем ты свой потухший взгляд?

Иль то начальник твой Конецкий

на Мерседесе людоедском

не дал опять получку, гад?


Иль то жена опять уродом

обозвала и всенародно,

и безработная как все!

Или без спиртика бесцельно

на выходной неопохмельно

бродил ты в лесополосе?


Иль ночью Смерть,хозяйка дола,

следила в окнах невеселых

через железный этот путь

на ваш барак гнилой,одрябший

о русских,без вести пропавших,

опять забрать кого-нибудь?


В вагонах блещущих, умытых

вальяжна сытость под молитвы,

крест православных москвичей!

И мы стоим, рабы и быдлы,

от их начальников убиты

подобьем восковых свечей.


С колес молящихся двулично

не ждать бутылочки "Столичной"

у вечереющих у сел.

Ах, хорошо порой ночною

прилечь на рельсы головою.

Смерть - избавление от зол.