Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Роман Эсс — Народ всегда дурак площадный.....


Народ всегда дурак площадный:

толпливых бес свиное стадо,

что скочет в море со скалы.

Козлы, бараны и ослы

пылят вне храма, алтаря

без Бога, гения, царя.


И вождь их вечно тоже Скот

рогатый пляски их ведет

вкруг их кормушек в их низинах.


Меж тем на горних на вершинах

на снеговых, где светит Бог,

живет пророк их одинок,

смотря порой на злые бездны

и пляски небу бесполезных.


Там на века, века, века -

хвосты, копыта да рога.


И чисты ангелы порою,

чтоб не испачкаться с толпою,

вниз не скользят парить над бездной,

не осквернить чтоб риз небесных.

Глядят сквозь облаков прорехи

на злые скотские потехи.

Поэту - патриоту.


Л.К.


Замри, поэт, над братскою могилой

стихострадальцев ( все потерпит Интернет )

где, говорят, пасутся сборища дебилов,

и, говорят, там умных мыслей нет.


Там не сидят толпой в горе Сионе

меж их кошерных критикесс-подруг

вся нехристь скопом, всяк в своей короне,

еще с Союза их элитный круг.


Они в бумагу вбиты как в базальте

вне русских муз корявые стихи,

как номер проститутки на асфальте

в Москве и в Питере прохожему в плевки.


Что Интернет! всяк гений в нем мимоза!

а прикоснись - окажется верблюд!

Вся Сеть есть свалка для стихов и прозы

и гонораров тут не подают.


Погинешь тут среди стихов-уродин,

сырых, наивных: в черную дыру

глядишь ты как: о дождиках, погоде,

любовь-морковь и прочую муру!


Друг коммунистов пишет без помарок  -

советский гений есть стрелять друзей.

Вот обучили ж грамоте кухарок,

да ювелиров, местечковых швей.


И акушерка Соня Красная в народы,

папаху сдвинув, чешет в три руки -

все знай, строчит себе из пулемета

во русский мiр, в березки и стихи.


Над сей громадной братскою могилой

ты как и я считаешь их гробы.

Ты муз неведомых всегдашний гость унылый

стоишь средь писка подлой черни и толпы.

Интернетная скука.


Итак, январь окончен. Небеса

бессолнечны: в сени елей с Аркашей

идти легко по насту два часа

тропой лосиной до избенок наших.

В дни эти серые обкновенно тихие

пить чай с печеньем и вареньем облепихи.


Давно издохший старый телевизор

стоит в сенях, морозом убелен.

И поминать богатый социализм,

и те зарплаты, цены тех времен,

когда чиновник дует молодежке:

- Вы там в глубинке жрите макарошки!


Подножный корм, да Дерипаска, Греф,

спасенье сел и деревень РФ,

когда с Москвы витийствуют уроды,

цвети живей на наших огородах!

Когда вверху реактивный звук

везет в Хургаду молодящихся старух.


Московский лоск из иностранной прессы

читаю я о Бентли, Мерседесах.

Когда Гундяев помавать в запарке

грядет средь митр и позлащеных бес

благословлять Систему олигархов

в магендавидах новодела ХХС.


На графоманских форумах камланий

( давно забанен на "Избе-читальне" )

смотрю в окошко я на Север дивный,

в стихов миллион в лиризм беспринципный,

как будто пишут эти человеки

в усадьбе сидя в позапрошлом веке.


Смеясь стихам Кибирова как все,

прочтя Совдепа "Оду колбасе",

и муз продажных пропыленные анналы

в нерусские бумажные журналы,

я говорю : советских графоманов

сожрала Лета, как это ни странно.


Ища напрасно новых Пушкиных на сайтах,

по Лирунету роясь в мегабайтах,

где графоман унылая докука

с любовных лирик восхвалять друг друга

на бреге Леты на гармошке в три руки,

валяя безопасные стихи.......


Зевая в вечер однова в страну

под местную и круглую луну

стихов еврейских, песенок кошерных

с Москвы и Штатов долгие химеры:

Collapse )

Отвержение.


Козлам упрямым век и стран,

безбожным, наглым, злым, ревучим,

вовек пригоден лишь Тиран,

палач, тюрьма, кнуты да крючья.


И нет страшнее на земле,

чем слава, власть для нечестивых

козлищ вонючих и блудливых -

что в Белом доме, что в Кремле.


Когда козел, трясун и вор

на царском троне восседает,

уж не Закон, а сам Топор

внизу стадами управляет.


Козлам, воронам и свиньям,

обжорным, диким и тщетливым

всегосударства отдан храм

небесной чистоте на диво.


Козлы везде стоят стеной,

себя сжирая с огородом.

И только ядерной войной

то остановит Бог народов.

Роман Эсс - Незыблемое.


Есть мир другой: вон он за поворотом,

явней чем наш, незыблемый сосед, -

стоит столпами в облаках веками,

стоит и блещет радугой лугами.

Иное солнце ходит там в высотах,

но лишь немногим - невечерний Свет.


Он в плеске рыб в речушке под покосом,

в глазах бездонных видимых зверей,

в качаньи трав на том холме высоком,

на самом дне в том омуте глубоком.

Но далеко он от стихи грозной

для беззаботных нынешних людей.


Тот грозен мир к чужим, себя он прячет

от наших зол, тщеты и неудачи,

куда сокрылись, жженые дотла

рабы квартир, тщедушные тела

упрятав в стены от тоски и плача

страдальцев мира по углам пропащим.


Туда глядят над бездной расстояний

премудрым взором травы и кусты.

Постичь тот мир возможет лишь Молчанье,

не тучи слов безумной суеты,

о нем гласит любая сторона,

о нем поет зеленая Луна.


Когда зимой на странные сугробы

стоит веками этот странный снег

на ели, крыши, на зверье и тропы,

когда все спит, спит смертный человек,

явней чем ты, чем я, сугробы вьюг,

стоит тот мир, очерчивая Круг. 


Когда ночами в облаках из рая

проходят звезды в вечном мире том,

о нем гласит струна, поля и нивы

на злые сны от века нечестивых.

И ходит ангел в облаках, смиряя

безбожный мир недрогнувшим Числом.

Роман Эсс - Вавилон.


Невежество владеет дураком

и служит празднословием злодею.

Убогим современным языком,

поэт, дерзни создать ты "Одиссею"!


Мы безязыки стали как моллюски,

грызя друг друга сотню лет подряд.

Сам сатана в квартирах стал как брат,

и льстить безумцам: "Русский лучше русских!"


И тупо смотрит ввысь больной народ,

почесываясь в божие орбиты,

на сотни светолет тому вперед -

лишь подлый раб у злых космополитов.


Среди иных нехристианских стран

дадим мы фору в атеизме дурням прочим.

Так пожирает нас Левиафан

при свете дня, а мы тому хохочем.


Скопцы забот и праха, мы грядем,

все должники у золотых кумиров,

мы в скотобойню прем и бьемся лбом

витиям суемудренного мира.

Роман Эсс - Пейзаж.


Январский серенький денек:

всяк ляг да плюй под потолок!

Руины бани безисходны...

Словно  прошел тут сатана,

проходят тени у окна

в деревне русской безработной.


У бюста Ленина в буран

вроде советских партизан

топочут с сумками с ларька

папаши Зю как пионеры -

богаты лишь пенсионеры.


Унынье, холод да тоска.


И одиноко и бесцельно

над всем дымит труба котельной.

А у закрытой у больнички

орет ворона на ветвях

вслед уходящей электричке.


Спаси их всех что ли аллах?


Наташка спиртопузырьком

плетется в мареве седом,

поскольку нынче понедельник.

И закусила уж драже -

как все младые тут без денег,

опохмеленная уже.


Опохмеленные слегка

грядут с реки два рыбака,

остаток здешнего народа.

И без налима, без язя

пустые ящики неся,

опять без рыбы и дохода.


И как Беда и Неудача

ползет в наморднике собачьем

с утра едва еще с постели,

а нею наш всеобщий пес,

бубня сама себе пол нос -

соседка Таня еле-еле.


Весьма веселые притом

влекут на сдач металлолом

не как угрюмые тут все,

где на сугробе пляшет бес,

былые  член КПСС

по оснеженному шоссе.


Чиновник, полный весь хлопот,

свистит на "Вольво" сквозь народ

в шарфе от Гуччи при параде,

снег завивая ввысь винтом.

В Анталье или там в Хургаде

здесь не бывал почти никто.....


Витек орет им: Суки! бляди!


Когда вечор гудет буран

средь сих безлюдных диких стран,

стихов любовных их ишшо,

детей упорных совмещан -

то в интернете хорошо

читать сто тысяч графоман.

Роман Эсс - Лесная глушь..


Уныл и зол, стократ неистов

сей мир прожженых атеистов,

где смысл ушел и Красота,

что потерял давно Христа.....


Что делать в нем?

Бежать лишь только

в деревню, в глушь, в дремучий лес:

кругом колючие осколки

былого зеркала небес.


И там, в старинных книгах редких,

чтить сердцем лишь один кумир -

сейчас почти умерший, редкий

неоскотитненный т о т мир.


Что было нам в селе? Народу

несладко стало и в лесах.

Так мертво-косная природа

мстит атеистам от Творца.


Весной глядели в нас сугробы:

но в черных листьях гнили мы.

Водой налитые чащобы

после суровейшей зимы.


Невоскрешенная природа

смотрела чуждо нам в окно

на нищету, на грех народа

мертво, и тупо, и темно.


А лето, слепо и дождливо,

нам отомстило за грехи

гнилой травой, гнилою нивой -

как графоманские стихи......


И лишь сентябрь благословенный

нам ярким солнцем поблазнил:

в лесах под сенью прикровенной

народ грибов понавалил.


Сосед с двустволкой там без смысли

впустую бег с собакой Нимфой.

Такую прозу серой жизни

писать одной глагольной рифмой!


Ежа гоняли в эхе гулком

с утра туманным переулком -

наивная детская душа

схватить колючего ежа!


Зимой же стало веселее.

По елкам розовый рассвет

в ветвях еловых иней греет

в восход и вместе лунный свет.


Вблизи седых электролиний

по тропкам узким и пустым

всяк брел порой в морозной стыни

в туман колючий по своим.


Зима! Опять премилый русский

январь. Холодная закуска,

маня, сияет что весна.

Как злая водка холодна!


Она чиста как девы слезы

нам освящает нищий рай.

А баня,топлена березой,

играет, что башкир курай.


.........................

Collapse )

Роман Эсс - Соседу.


Весь мир сгори хоть или тресни

с тобой с вином поем мы песни.

Но чаще с водкой меж смородин

на недалекой здесь природе.

Лишь птичек в гости пригласив,

что подойдут наместо нимф.


Уж лучше петь, чем в диком танце

среди идиотов прославляться

до полночь аж с часов с пяти

в пространствах голубых Сети.

Где школота с дедами розно

являет всем отсутствье мозга.


Там и Приапы и весталки

прыщава школота, давалки,

себя считая всякий гением,

страдая половым томленьем

стихов любовных всяких мест

наворотили Эверест.


Рабы, плебеи, чернь тупая -

народ, скотина дармовая,

от муз советского Союза

из говноящика от пуза

нажравшись, сеют в мир бардак:

все рев свиней иль лай собак.


Ну, наливай, Семеныч,с верхом!

Черт с ним, народным Главкостерхом!

Кухарки с государством, цацки,

миллионы блоггеров быдляцких

Союза, дуры и дурдилы,

пусть лают лохи и дебилы.


Пусть провонявшие соляркой

там богословствуют в зоопарке,

иль поварихи и ткачихи

со сторожами, явно психи,

друг друга словно черти рвут:

или целуются иль срут.


Пусть в Интернете леший скот

народ бессмысленный ревет:

олигофрены без культуры

с цензурой или без цензуры.

Стада вольны пастися там

на радость бесу иль жидам.

Роман Эсс - Знакомой, зовущей в Москву.


В Москву, где жизнь кипит и толки,

зовете вы меня, креолка,

отбыть отсюда насовсем

и потусить среди богем.


Несносно скучно здесь в деревне

вам городским (совсем не мне) -

без вдохновенья при луне

я часто, как Овидий древний,

сижу, гляжу в окно ночами.


И я любуюсь ... на трубу

вдали котельной меж древами...


Иль на собаку, на избу

соседа старую, кривую

при звездах сельских. Потому,

что все ведомы мы звездАми......


Ну а днем

в окно я вижу, как толкуют

соседки две,всегда вдвоем

все осудив напропалую.

Или как курят мужики

вон там вдали у магазина,

или как мелкая скотина

цветочки жрет с приятных клумб...


Все это -навевает дум

совсем не быстрых, не столичных:

я как в  усадьбах некий Фет

пейзажем сим весьма согрет -

свободы баловень обычный.


В селе свободы - целый воз:

смотри в разваленный совхоз

или на лысину вождя

у  клуба старого при сучьях...

при снеге в кипе, а в дождях

весь в листьях он забвен и скучен.



Еще здесь видно, как в галошах

с битоном катит водяным

старуха, вся в советском прошлом,

ворчит, в отместку остальным

кривым своим своим костлявым пальцем

ругая старика засранцем.

А тот,зевая - скука! скука!

ей отвечает: Сука! Сука!



Се две девицы,хохоча,

в смартфон глядят и -хи-хи-хи!

в асфальт кроссовками суча.

Сверкают голые пупки!

Как словно луны в небосводе

при столь приветренной погоде.


Вот лесовоз гремит, дырявый

затем автобус меж травы.

Коза забор гнетет корявый...

Там, где отвалится доска.



Тоска!- вы бросите - Тоска!

Сиди себе унылей тучи

да подсчитай ворон летучих.


Да, скука тут,увы, вы правы:

но ничего-то здесь не надо,

Collapse )