Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Скифы.


Мы прах ночи у мирового Древа,

но яры, красны знамена, напевы

у нас у скифов Вечного Огня,

и гекатомбы средь живого дня!


Мы атеизмом прочим ядовиты,

поем Топор, Войну и оборону -

не знаем мы ни неба, ни молитвы,

ни тишины, Проклятьем заклеймены.


Идем мы грозно ковылем Пустыни,

степей кровавых гибельные дети,

мы Мавзолей воздвигли как твердыню

во страх и ужас всем богам соседей!


Змеей уходим в пропасти земли

под Мавзолей в сени пустого Храма,

как сам  Иуда черный из петли

и с пентаграммой лбов Адонирама.


На радость красных и свирепых бес

свирепы сами, мы грозой Истории

и с булавой стальной наперевес

грядем бесстрашно в ад и Крематорий.

Узнику


Приветствую тебя, монах, гроза жидов,

изгнанник радостный бесовских городов,

в узилище уральском заточен,

сколь славен ты у будущих времен,

как русский Царь незапный вдруг на царстве

жидовской тьме в печальном государстве

вдруг воссияет о бесовские полки!


Архангелы до Немана-реки

погонят вон Талмуда злую силу:

воскреснешьь вновь как Лазарь из могилы.


Крепись, мужайся.

Да порукой от поэта

будь свыше нам царица Лизавета,

что не бояся яд жидовских стрел

изгнала бес за русский передел

Указом гневным, царственной десницей

долой шипящих вон за польскую границу.


Падет ярмо жидовское! Не время

еще казаку вдвинуть ногу в стремя,

очистить от жидовских лях свою столицу.

Но в гневе уж Пречистая царица.


Благослови тебя от века и до ныне

все мученики - русские святые.

Роман Эсс — Народ всегда дурак площадный.....


Народ всегда дурак площадный:

толпливых бес свиное стадо,

что скочет в море со скалы.

Козлы, бараны и ослы

пылят вне храма, алтаря

без Бога, гения, царя.


И вождь их вечно тоже Скот

рогатый пляски их ведет

вкруг их кормушек в их низинах.


Меж тем на горних на вершинах

на снеговых, где светит Бог,

живет пророк их одинок,

смотря порой на злые бездны

и пляски небу бесполезных.


Там на века, века, века -

хвосты, копыта да рога.


И чисты ангелы порою,

чтоб не испачкаться с толпою,

вниз не скользят парить над бездной,

не осквернить чтоб риз небесных.

Глядят сквозь облаков прорехи

на злые скотские потехи.

Роман Эсс. — Нисходящие.


Страна наезжего Убийцы,

что вечно жив живым кумиром -

во ужас и насмешку миру

здесь правят только нечестивцы.


Страна, отвергнута святыми:

проходит Зло само незримо,

сверля глазницами пустыми

под мавзолеем терафима.


В златые ризы облачены

поют их черти в бывших храмах.

И тащат в узах Пентаграмму

стада, Проклятьем заклеймены.


Привыкнув все здесь к сваре, вою

кадит и завтра, и сегодня

иконостасу преисподней

в Кремле под красною звездою.


Под мавзолеем их убийцы

боготверженные толпы

нисходят в адские утробы

на главной площади столицы.


И жутка песнь их с речами:

нисходят ровно и в порядке,

звеня цепями по бусчатке.

И жуток шаг их зол, отчаян

зимой за окнами ночами.

Abussus abyssum.


Проснись от сна. В поля бурьяна

взойди по пояс в день унылый

в невосходящее светило,

гряди в полунощные страны.


Взлететь пытайся над гробами,

мимо руин, погостов сирых

иди и путайся ногами

в сетях восторженного мира.


И вниз смотри с великим страхом:

там в городах, покрытых тьмою,

идет дележка зла и праха

и шевелится все живое.


Там в безднах мрачных, безднах темных

Содом бытийствует вальяжный,

там сны темны в многоэтажных

у них могильниках бетонных.


Во мгле мосты висят,мигая,

под небоскребами дворцов.

И кто-то плещет черной стаей

над мириадами голов.


Потом,увидя все, в иное

крылами отлететь спеши

в поля былые спелой ржи

и в крестьянское святое.

Роман Эсс - Памяти Рубцова


На розовом рассвете

уж много лет подряд

ревут и плачут дети,

ведомые в детсад.


Пока вовсю сверкают

и блещут небеса,-

собаки лают, лают

и блеет им коза.


В селе живя без танцев

и праздников любых,

их мамы суетятся,

а то кричат на них.


В деревне безработной

пройти-то 300 метр

у квелого болота,

а ехать им в райцентр.


Цветет, горит над нами,

где Бог есть невидим,

а мы-то с мужичками

в завалинке сидим.


Молчите, Бога ради,

скоты и детвора!

А мы-то благодати

напьемся и с утра!


Молчит на лесопилке,

молчит угрюмый лес.

Ну, открывай бутылку,

родимец, наконец!

Роман Эсс - Возмездие.


Случилось что-то,друг, с природой:

не встретить праведных в венцах,

живут безбожно все народы,

не славя вышнего Творца.


Перервались небесны верви,

что мир держали и совет,

а в деревнях в пустые церкви

едва ль ходил один процент!


Теперь совсем не видно правды:

лишь лицемерье, нет Христа,

темно в церквях, безблагодатно,

экуменизма мразота...


Там зло мамона гнет наваром,

кадят лишь жиру властных лиц,

и гонит, гонит за  долларом

всесребролюбие столиц.


Ниспала ночь, уж свет не брезжит

нам из тернового куста

на иудейскую всенежить

в раю распятого Христа.


Позолоченое проклятье

тусит кошерно по лавэ -

попье советской рпцятни

с утра до вечера в ТВ.


То дождь, то засухи по году,

как при Илье-пророке страх:

и смотрят звери на природу

с недоумением в очах.


Они безгрешны и свободны

не как бетона гиблый век,

и чуют духом небосводным,

что проклял их сам человек.

Роман Эсс - Знакомой, зовущей в Москву.


В Москву, где жизнь кипит и толки,

зовете вы меня, креолка,

отбыть отсюда насовсем

и потусить среди богем.


Несносно скучно здесь в деревне

вам городским (совсем не мне) -

без вдохновенья при луне

я часто, как Овидий древний,

сижу, гляжу в окно ночами.


И я любуюсь ... на трубу

вдали котельной меж древами...


Иль на собаку, на избу

соседа старую, кривую

при звездах сельских. Потому,

что все ведомы мы звездАми......


Ну а днем

в окно я вижу, как толкуют

соседки две,всегда вдвоем

все осудив напропалую.

Или как курят мужики

вон там вдали у магазина,

или как мелкая скотина

цветочки жрет с приятных клумб...


Все это -навевает дум

совсем не быстрых, не столичных:

я как в  усадьбах некий Фет

пейзажем сим весьма согрет -

свободы баловень обычный.


В селе свободы - целый воз:

смотри в разваленный совхоз

или на лысину вождя

у  клуба старого при сучьях...

при снеге в кипе, а в дождях

весь в листьях он забвен и скучен.



Еще здесь видно, как в галошах

с битоном катит водяным

старуха, вся в советском прошлом,

ворчит, в отместку остальным

кривым своим своим костлявым пальцем

ругая старика засранцем.

А тот,зевая - скука! скука!

ей отвечает: Сука! Сука!



Се две девицы,хохоча,

в смартфон глядят и -хи-хи-хи!

в асфальт кроссовками суча.

Сверкают голые пупки!

Как словно луны в небосводе

при столь приветренной погоде.


Вот лесовоз гремит, дырявый

затем автобус меж травы.

Коза забор гнетет корявый...

Там, где отвалится доска.



Тоска!- вы бросите - Тоска!

Сиди себе унылей тучи

да подсчитай ворон летучих.


Да, скука тут,увы, вы правы:

но ничего-то здесь не надо,

Collapse )

Роман Эсс -Третья война.


Тот блажен, кто глушью древней

вдалеке от городов

счастлив жить в глухой деревне

в тихом инее лесов.


Нынче ветер мира рушит

мир сторонних человек,

задувая в край избушек

покосившихся на снег.


Дребезжат оконца, клети -

то архангел-ураган

бьет извне плохие вести

от давно погибших стран.


Ветер, ветер, ветер, ветер

воет в пажити пустой.

Некого на целом свете

помянуть за упокой.


Все снега, снега,как спины

древних мамонтов полей.

Ни единой нет машины,

нет бензина, нет людей.


Зябнет лампочка и грустнет,

генератор, керосин

на исходе. -Ох, Иисусе! -

бабка охает с перин.


Солнца нет - как лето света

наш покинуло порог.

Нету спичек, масла нету,

пуст давно и кошелек.


Из болотца леший древний

лезет греться под порог.

Сам собой святит деревню

свечки бледный огонек.


Железякою у петел

в неурочный час глухой

ветер, ветер, ветер, ветер

дует родиной пустой.


Не беда плохие вести!

Не беда нам ураган!

Пусть железо бьет на ветер

сорока погибших стран.


Раскалив дровами жарко

печку в храме тысяч битв,

обступив вокруг голландку

слышим хоры  из молитв.


Среди улицы за полночь

бродит снег-мороз как царь.

Никому светить на помощь

все пытается фонарь.


Некого  на целом свете

помянуть за упокой.

Кто там ходит? Это ветер

бродит родиной пустой.


Топят бедную голландку

из-за случая войны

и несут дрова в охапку

возле инея стены.


Хорошо в фуфайке узкой

смерть голодную как мать

средь промерзлых кладбищ русских -

в полночь гостью привечать.


2012 г.

Когда с луною царственная ночь....

Когда с луною царственная ночь

юдоль страданий умиряет снами - 

я знаю,  верю:влажными звездами

то мир бессмертных смотрит нам помочь

пройти в сем аде скорбную дорогу.

Нет мертвых в мире под бессмертным Богом!


Когда туман запутывает лес,

так что ни тварь и звука не проронит,

в надир Луны по хрусталю небес

зверей небесных царственных гармоний

звенят осанну над лесной страной.

И ад трепещет в этот час земной!


Ни тень от птицы, ни зверья стопам

нет воли в соснах синих перед солнцем

в колоннах древ тревожить Бога храм.

Лишь ока неба луч зеленый льется,

как утешенья умерших родных

на ряд избенок бедных у святых.